Хозяин тишины  - Влада Ольховская

— Ограбили.

Подчиненные Никиты, похоже, ничего не знали. Интересно, о чем он вообще думал? О том, что меня теперь уволят и моим жалобам будет грош цена? В любом случае, я была рада, что пока с ним не столкнулась.

У меня и в мыслях не было приближаться к парадному крыльцу. Я прошмыгнула в дом через маленькую дверь со стороны парковки и отыскала на первом этаже Анастасию Васильевну.

Наверное, я в этот миг выглядела так жалко, что она не смогла даже сердиться на меня, только руками всплеснула.

— Господи, Августа, что с вами случилось?!

— Небольшой несчастный случай, — криво усмехнулась я.

— Где вы были столько времени? Почему не позвонили? Хозяин о вас уже раз сто спросил, а мне нечего было ему сказать!

Ну вот… Теперь нет смысла надеяться, что Гедеонов попросту не заметил мое отсутствие, объяснения не избежать. Но идти на встречу такой, как сейчас, я не могла, даже к человеку, который не увидел бы меня.

Я кое-как умолила Анастасию Васильевну отложить свои вопросы. Если меня вышвырнут из поместья, отвечать и вовсе не придется! Но в обратную дорогу я хотя бы отправлюсь чистой.

Я добралась до своей комнаты и обнаружила там свои вещи, поверх которых лежала записка от Никиты: «Отправился тебя искать, если приедешь раньше — напиши мне. Прости». Мой телефон лежал здесь же, и на экране уже вывесилось с десяток неотвеченных звонков, среди прочего — и от Никиты. Но перезванивать ему я не собиралась, у меня были проблемы поважнее, чем его душевное спокойствие.

Мне сейчас даже отмыться было непросто: казалось, что дорожная пыль пропитала меня насквозь, проникла в поры кожи, переплелась с волосами, забилась под ногти. Я целую вечность оттирала ее, замачивала, сидела в горячей воде, пока на коже пальцев не появились мелкие складочки. Помогло: под конец я чувствовала себя почти человеком. Это никак не влияло на мою участь, но утешало мыслью, что я хотя бы приму удар достойно.

Меня шатало от усталости, и в таких условиях любая подготовка, начиная с простейшей укладки и макияжа, стала для меня серьезным испытанием. Думаю, я не сдавалась из чистого упрямства. Раз уж меня ждет наказание, которого я, по большому счету, не заслужила, я буду к нему готова, нельзя мне сейчас превращаться в жалкое существо. У меня всегда так было: то, как я выгляжу, отражается на моей уверенности в себе, а Гедеонов такие вещи легко чувствует.

Когда я наконец была готова, за окном наступил поздний вечер. За это время Никита позвонил мне еще два раза, но в мою спальню так никто и не пришел. Конечно, зачем приходить… Я отсутствовала целый лишний день, тут уже никаких вопросов быть не может.

Я вышла из своей комнаты и притворила за собой дверь. В усадьбе было тихо и пусто, я не видела даже регулярного обхода охраны. Значит, Никита еще не вернулся: такую вольность его подчиненные позволяют себе, только когда его нет рядом. Я понятия не имела, где сейчас Гедеонов, и решила двигаться наугад.

Я шла почти беззвучно: туфли на мягкой подошве позволяли это, и я уже знала, что Гедеонов любит такие тихие шаги. Сейчас, когда на моем пути не попадалось ни души, поместье казалось мне каким-то заброшенным трансильванским замком. Где там этот главный вампир, интересно? Впрочем, я была не лучше: на встречу я направлялась в длинном черном платье. Вот так моя жизнь превратилась в кадр из фильма ужасов.

Это казалось мне почти забавным, пока я не спустилась на первый этаж и там, в полутемной гостиной, я наконец с кем-то столкнулась.

Именно с «кем-то»: я, прожившая здесь уже несколько месяцев, понятия не имела, кто этот мужчина. Из незнакомцев тут обычно бывали только клиенты, но не в такое время, и на клиента он никак не тянул.

Лет ему было, пожалуй, тридцать пять — сорок, весь какой-то бледный, чуть ли не серый, неухоженный, растрепанный… Взлохмаченные волосы и клочковатая борода делали его старше и добавляли всему образу что-то неприятно животное. Старая одежда, царапины и грязь на руках, обломанные ногти — я замечала эти детали одну за другой, и каждая из них предупреждала об угрозе.

Но самым худшим в нем были глаза. Я боялась мертвых глаз Гедеонова, они мне казались жуткими? Как наивно! Только теперь я поняла, что во взгляде слепого жило вечное спокойствие. А глаза этого человека сияли безумием, они постоянно метались по залу, словно он видел тут не одну меня, а целую толпу людей. Но в том, что он меня заметил, я не сомневалась: его взгляд то и дело замирал на мне на пару секунд, и тогда я чувствовала, как кровь холодеет у меня в венах.

Часто моргающие глаза, белая пена в уголках рта, разгневанно раздувающиеся ноздри — с этим типом определенно было что-то не так. Он был бы опасен сам по себе, а в полумраке темной гостиной я различала и большой нож, блестевший у него в руке. Это был обычный кухонный нож, мирный в любое другое время, но в руках этого существа мгновенно превращающийся в оружие.

Мне очень хотелось убежать, но я не решалась, слишком уж ничтожным было расстояние, разделявшее меня и психа. Не было у меня никакой форы! Пока не двигалась я, не двигался и он, мы застыли в хрупком равновесии, нарушать которое было не в моих интересах.

Я не знала, как он попал сюда, как мог попасть. Я уже свыклась с мыслью, что в поместье нет никакой угрозы, я получила сотню подтверждений этого! Однако для большой беды достаточно и одного исключения, и теперь это исключение стояло передо мной.

— Кто вы такой? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно. Я мысленно убеждала себя, что я тут хозяйка, хотя бы частично, и я имею право выгнать его.

Он вздрогнул, напрягся, заметно сгорбился и смотрел на меня исподлобья. В этот миг он был больше похож на бешеного пса, а не на человека.

— Я пришел убить дьявола! — прохрипел он.

— Здесь нет никакого дьявола.

— Он здесь есть! Он всегда здесь, и все, кто служит ему, будут наказаны!

Мне нужно было отвлечь его разговором, дождаться, пока в зале появится кто-то еще. Кто-то, кто позовет охрану! Мне было страшно оставаться здесь одной.

Но он не дал мне это время. Он еще крепче сжал нож и рванулся вперед — прямо на меня…

* * *

Если бы он хотел меня убить, я была бы мертва. Он двигался очень быстро… Я слышала о том, что сумасшедшие порой сильнее и быстрее обычных людей, но такого я не ожидала! Он навалился на меня, однако ножом не ударил, похоже, нож предназначался не мне.

Я крикнула, громко, отчаянно, и мой крик, разлетевшийся по всему поместью, конечно же, привлек внимание. Но когда слуги и охрана добрались до гостиной, было уже слишком поздно.

Он поднял меня с пола, прижал к себе, закрываясь мной, как щитом, и я чувствовала лезвие ножа, прижатое к моему горлу. Думаю, я и в лучшие времена не смогла бы сопротивляться ему, а теперь я была измотана дорогой. Как бы я ни была напугана, как бы ни злилась, мое измученное тело не могло перешагнуть предел своих возможностей. А может, я давно его перешагнула — еще на обратном пути в поместье, и теперь у меня ничего не осталось.